Новости Раменское

Владимир Казбекович Хабалов: Если хирург говорит, что всё знает и умеет - ему пора на пенсию


Врач – это, пожалуй, единственная из профессий, учиться которой нужно порядка десяти лет: институт, интернатура, ординатура, аспирантура... Но для того, чтобы стать хорошим специалистом, недостаточно наизусть цитировать учебник. Врач без практики – не врач, а это значит, что студента ожидают ночные дежурства, подработка санитаром, на «скорой помощи» – за очень невысокую зарплату, а то и вовсе – за опыт. Тем не менее, это неизбежный путь, который проходит большинство врачей, среди которых есть отдельная каста – хирурги. При всех плюсах и минусах профессии медика именно в их руках чаще всего находится жизнь человека. А в случае, о котором пойдёт речь, – жизнь ребенка.

Владимир Казбекович Хабалов вот уже в течение двенадцати лет является заведующим детским хирургическим отделением Раменской ЦРБ. За это время им было проведено несколько тысяч операций.

Будни хирурга – это бесконечная череда операций, диагностик, осмотров, консультаций... Экстренная операция может отребоваться и среди ночи, поэтому Владимир Казбекович всегда находится «на низком старте». Такой сумасшедший график выдержит не каждый, но плата за него – благодарные отзывы родителей маленьких пациентов.

- Добрый день, Владимир Казбекович. Расскажите, почему Вы решили стать врачом? Что повлияло на Ваш выбор?

- Нет какой-то конкретной причины. Сколько себя помню, всегда хотел стать доктором – с самого детства. Родители никакого отношения к моему выбору не имели, хотя полностью меня поддержали. Я родился и вырос во Владикавказе. После окончания школы поступил в Северо-Осетинскую государственную медицинскую академию на педиатрический факультет. Туда был самый низкий конкурс, и я рассудил так: поступлю на педиатрический, а после третьего курса переведусь на лечебный факультет, где уже буду учиться на «взрослого» врача.

- Но потом передумали...

- Да, после трех лет на педиатрическом факультете я решил не сворачивать с выбранного пути. В итоге получил диплом врача-педиатра. После окончания ВУЗа в 1999-ом году я уехал в северную столицу обучаться детской хирургии. Поступил в Санкт-Петербургскую государственную педиатрическую медицинскую академию (СПбГПМА) – единственное учебное заведение в мире, специализирующееся только на детских заболеваниях. После трёх лет обучения поступил там же в аспирантуру и через два года защитил степень кандидата медицинских наук, став самым молодым кандидатом медицинских наук за всю историю Академии.

- Говоря о годах учебы, многие врачи вспоминают это время как тяжёлое – с ночными дежурствами, подработками на «скорой», полнейшим отсутствием свободного времени. Все это было и у Вас?

- В целом, да, но для меня это не было бременем. Мне нравилось учиться, я просиживал над учебниками дни и ночи напролет. Я был жадным в хорошем смысле слова, стремился получить как можно больше знаний. После второго курса начал брать ночные дежурства – два-три в неделю. Официально я не был оформлен, но мне удалось договориться с несколькими докторами, которые согласились брать меня на операции. Там я впитывал всё, что только можно, стараясь ничего не упустить. В результате уже на третьем курсе я самостоятельно выполнил операцию по удалению аппендицита.

В Санкт-Петербурге я занимался исключительно учебой. Было понятно: стоит только начать работать – неизбежно пострадает учебный процесс. Как показало время, такой выбор был сделан не зря. Именно в ординатуре я набрал материал для кандидатской диссертации и даже начал ее писать.

Питерская хирургическая школа известна на весь мир. У нас были великолепные учителя, настоящие светила медицины. Я видел, как работают легендарные ученые и врачи – те самые специалисты, которые пишут учебники для медицинских институтов. В частности, Гирей Алиевич Баиров – автор самых известных книг по детской хирургии, человек, который первым в мире провел многие операции. У его сына, профессора Владимира Гиреевича Баирова, я защищал кандидатскую диссертацию.

Тогда же я познакомился с Петром Казимировичем Яблонским, который вместе со своей командой проводит уникальные операции по пересадке легкого. Там же, в Питере, подружился с Михаилом Валентиновичем Щебеньковым – хирургом, впервые в мире проведшим лапароскопическое лечение грыжи у детей.

- В общей сложности Вы отдали учебе более десяти лет. Куда устроились работать после окончания аспирантуры?

- Из Питера я вернулся домой, стал заведовать отделением эндоскопии в Республиканской детской клинической больнице Владикавказа. Некоторые операции, выполненные мною в то время, были сделаны впервые на Северном Кавказе.

- Когда и как перебрались в Раменское?

- Это случилось в 2005 году. Когда в отделение детской хирургии потребовался заведующий, мне поступило предложение занять это место. Поскольку я уже бывал в Раменском, и меня здесь знали, я согласился.

- Насколько мне известно, область Ваших интересов – лапароскопическая хирургия. В чем заключается данный хирургический метод, в чем его особенность?

- В отличие от традиционной хирургии, при которой требуются большие разрезы, лапароскопические операции проводятся через небольшие отверстия-проколы. В брюшную полость вводится видеокамера с выведением изображения на экран. Через аналогичные проколы внутрь вводятся инструменты, с помощью которых и выполняется операция. Лапароскопия возникла в 90-е годы, и сегодня ее влияние на медицину сравнивают с появлением антибиотиков. То есть, это нечто грандиозное, произведшее эффект разорвавшейся бомбы. Первую лапароскопическую операцю я увидел во время учебы в Академии. Помню, когда вышел из операционной, было ощущение, что побывал в космосе. Увиденное настолько меня поразило, что я решил: буду развиваться именно в этом направлении. Сегодня практически для любой операции существует ее лапароскопический эквивалент. Данный метод стремительно развивается – совершенствуются инструменты, аппаратура, улучшаются
мануальные навыки врачей.

- Значит, основной плюс лапароскопии в том, что после операции не остается шрамов?

- Прекрасный косметический результат – это лишь одно из преимуществ. И на мой взгляд, не самое основное. Лапароскопическая хирургия является малотравматичной, что позволяет детям быстрее реабилитироваться, проводить меньше времени в больнице. Улучшается качество жизни пациента после операции. После лапароскопии детям зачастую даже обезболивание не требуется. Не то что наркотическими средствами, мы даже анальгетиками не пользуемся – настолько снижается операционная травма.

За последние десять лет в Раменской ЦРБ было выполнено более тысячи лапароскопических операций. Думаю, в этом отношении наше отделение имеет самый большой опыт в Московской области. А некоторые виды заболеваний и вовсе лапароскопически оперируются только у нас.

- Владимир Казбекович, на сегодняшний день Вы являетесь главным детским хирургом 4-го медицинского округа, куда, помимо Раменского, входят Бронницы, Жуковский, Дзержинский, Люберцы, Лыткарино и Котельники. Значит ли это, что Вы постоянно курсируете между этими населенными пунктами, проводя операции то здесь, то там?..

- Нет-нет, прежде всего, эта должность подразумевает организационную работу. Я занимаюсь анализом деятельности, подготовкой и предоставлением отчетности в головное отделение детской хирургии МОНИКИ. Кроме того, веду активную научную работу – участвую в конференциях, пишу статьи для специализированных изданий. В них я делюсь опытом, рассказываю об интересных случаях, подвожу итоги, анализирую... Конечно, я провожу консультации для детей из других районов, порой выезжаю на диагностику, но в тех же Котельниках и Люберцах детская хирургия достаточно сильна, и мне нет необходимости присутствовать на операциях. Поэтому моим непосредственным местом работы была и остается Раменская ЦРБ.

- С увеличением объема научной и организационной работы Вы не стали меньше оперировать?

- Нет, для меня это недопустимо. Я считаю, что развитие и обучение хирурга должно быть всесторонним и длиться всю жизнь. Другими словами, вы должны успевать заниматься как научной деятельностью, так и практикой. Самое важное для хирурга – как можно больше оперировать, постоянно совершенствуя собственные мануальные навыки. Но при этом периодически надо поднимать голову и осматриваться по сторонам – посещать специализированные конференции и семинары, как можно больше встречаться с коллегами, спорить, беседовать, обмениваться опытом, узнавать что-то новое... Меня часто спрашивают: в каком возрасте хирург должен уходить на пенсию? Отвечаю: в тот момент, когда он решил, что все знает.

- Наверное, странно спрашивать подобное у хирурга, но все же: вид больных страдающих детей не выводит Вас из равновесия?

- Когда случилась трагедия в Беслане, я как раз работал во Владикавказе. В те несколько дней все хирурги республики не отходили от операционных столов. Я видел этих детей, оперировал их. И ничего ужаснее я до сих пор представить себе не могу. Дети, истерзанные осколками, с огнестрельными ранениями, оторванными конечностями... Это был настоящий кошмар. После тех событий меня уже сложно чем-либо удивить или ужаснуть. Для меня самое сложное в работе хирурга – постоянно поддерживать себя в форме – не в физической, а в «интеллектуальной». Постоянно приходится подстегивать себя к тому, чтобы чему-то подучиться, побольше узнать... Без этого нельзя.

- Были ли в Вашей практике неудачные операции, закончившиеся смертью ребенка?

- Слава Богу, за двенадцать лет моей работы в Раменском такого ни разу не было, хотя тяжелые дети, конечно, были. Что касается осложнений, то, как бы странно ни прозвучало, 50% из них происходит потому, что они должны произойти – в силу анатомических и физиологических особенностей каждого конкретного человека. Пациенты состоят не из микросхем и лампочек, да и врачи не роботы. Поэтому до тех пор, пока в медицинском процессе будут участвовать живые люди, осложнения неизбежны. Главное – делать правильные выводы.

- Уверен, большинство детей боится людей в белых халатах. У Вас есть свой метод – как настроить ребенка на позитивный лад?

- Я никогда не начинаю знакомство с осмотра. Всегда лучше сначала поговорить с ребенком, с его родителями. Я стараюсь расположить, убедить малыша в том, что больно не будет, никаких уколов не будет и т.д.

- Минимальный возраст ребенка, которого Вы оперировали?

- Шесть часов с момента рождения.

- У нас традиционно считается, что врачи, учителя, другие представители профессий, которых принято называть «бюджетниками», относятся к необеспеченным слоям населения. Так ли это на сегодняшний день? Приносит ли Ваша работа достойный доход?

- Человек устроен так, что ему всегда кажется мало, верно? Прекрасно, когда занимаешься делом любимым и хорошо оплачиваемым, но так бывает редко. Я бы не сказал, что врачи сегодня находятся за чертой бедности. Нет такого развала, как в девяностые, когда люди, делающие уникальные операции, уходили работать в автосервисы. Но и сейчас, если не стараться заработать где-то на стороне, многим придется трудно.

Мы все – я имею в виду детских хирургов – много ездим, посещаем в том числе и западные клиники.

Очень часто мы видим, что тамошние специалисты, имеющие доступ к прекрасному наисовременнейшему оборудованию, получающие возможность работать в идеальных условиях, обладают гораздо меньшими мануальными навыками и умениями, чем наши врачи. При этом они зарабатывают баснословные по российским меркам деньги.

В этом заключается особенность нашей медицины: великолепные специалисты при сравнительно низкой оплате труда. Но хочу особо отметить, что на Западе нас никто с распростертыми объятиями не ждет. Для того, чтобы доказать, что ты что-то можешь, придется попотеть.

- Вы владеете иностранным языком?

- Конечно. Английский являлся одним из экзаменов кандидатского минимума. На медицинские темы могу свободно общаться.

- Чем занимаетесь в свободное время? Есть ли у Вас хобби, увлечения?

- Моё главное хобби – семья. Все свободное время я стараюсь проводить с родными. Жену зовут Залина Анатольевна Гурциева, она тоже медик, заведует отделением переливания крови в нашей ЦРБ.

У нас две дочери. Старшая, Кристина, с отличием окончила девять классов, после школы планирует поступать в медицинский. Правда, пока она не решила, кем будет – педиатром или детским хирургом.

Ксения тоже учится хорошо, и если так пойдет дальше, тоже, наверное, станет врачом.

- Папа – врач, мама – врач, дети хотят стать врачами... Наверное, все разговоры за столом только о медицине?

- (смеется) И за столом, и в дороге, и на праздниках! Мы в эту тему погружены, мы ей посвящены.

Практически весь круг наших друзей и знакомых так или иначе связан с медициной. Конечно, когда выдается свободная минута, я с удовольствием могу что-нибудь почитать или посмотреть интересный фильм. Но это бывает редко, потому что очень много времени занимает работа с медицинской литературой и документацией, даже дома.

Иногда хочется заняться спортом, но, если честно, после работы сил уже ни на что не остается. У меня ведь и суббота, а иногда и воскресенье бывают операционными днями. Я никогда не отключаю телефон – просто не имею права это делать. Я на связи и в выходные, и в праздники, и в отпуске.

- Главный минус и главный плюс в Вашей работе?

- Пожалуй, самый большой недостаток – огромный объем бумажной работы. А главный плюс – и, пожалуй, это самое прекрасное в работе хирурга – видеть, что твои физические и интеллектуальные усилия увенчались успехом, и пациент снова здоров. Я получаю от этого такое наслаждение, что любая усталость, любые проблемы отходят на второй план.

- Что можете пожелать молодым начинающим врачам?

- Учиться, учиться и еще раз учиться, другого пути – нет. Хирургия – это ремесло: чем больше смотришь и практикуешь, тем выше твои результаты. И если молодой врач хочет чего-то добиться в своем деле, он должен пахать. Можно быть плохим юристом, плохим бухгалтером, но плохим хирургом быть невозможно, нельзя, недопустимо! И материальное вознаграждение не должно ставиться во главу угла, у врача совсем другие ориентиры.

- Cпасибо за откровенный разговор!


Поделиться:

13.10.2017

Вернуться к списку новостей

  

Оставить отзыв

Заголовок:
Имя:
E-Mail:
Сообщение:
 

реклама

    • image
    • image
Google+