Новости Раменское

Каменев Владимир Филимонович В гостях у детского писателя


Каменев Владимир
Филимонович

Детский писатель

Дата рождения: 9 июня 1946 г.

Образование: высшее.
Литературный институт
им. А.М.Горького

Достижения и награды: лауреат Международной литературной премии им. С.В. Михалкова, дипломант конкурса им. М.Пришвина, лауреат Международных конкурсов детской и юношеской литературы им. А.Н.Толстого

Хобби: рыбалка

- Владимир Филимонович, добрый день! Как же приятно сознавать, что в нашем городе живут известные писатели.

- Ну, если быть точным, живу я не в Раменском, а в Кратово, куда переехал в 1995 году.

- А где жили до этого?

- Родился я в городе Зарайске. Там ходил в школу, оттуда меня забрали в армию. Родители были простыми людьми – мама работала на фабрике, отец трудился в «Потребсоюзе» экспедитором. Обычная пролетарская семья.

- В каком возрасте почувствовали в себе тягу к творчеству?

- Рано. Лет в одиннадцать я записался в музыкальный кружок при текстильной фабрике «Красный восток». Наверное, какой-то талант у меня был, потому что уже через год я знал ноты, играл в оркестре народных инструментов сольную партию на домре. Помню, как к нам домой приходил руководитель оркестра и просил мать отдать меня в музыкальную школу. Но не сложилось: не до того было, родители думали, как прокормить семью в голодное послевоенное время.

В детстве у меня была мечта стать летчиком. Я даже поступал в летное училище, но не прошел очень строгую медкомиссию в Люберцах.

- Как Вы начали писать?

- В армии я немного сочинял стихи. Правда, никому их особо не показывал и никогда не публиковал. Все-таки поэзия – не моя стезя. Я очень любил читать, особенно мне нравился Джек Лондон. Его романы о морских путешествиях произвели на меня огромное впечатление. Во многом под их влиянием сразу после армии я решил отправиться на Камчатку.

- С какой целью?

 – У меня была мечта – увидеть океан и не какой-нибудь, а Тихий. На Камчатке меня никто не ждал, не встречал, не было никаких договоренностей о работе. В то время мы все были романтиками, и, конечно же, я не стал исключением. Тяга к путешествиям была настолько велика, что я решился на эту авантюру.

Долетел на самолете до Хабаровска, далее – поездом до Владивостока. Потом взял билет на теплоход «Ильич», шедший в Петропавловск-Камчатский. До отправления была целая неделя, так что мне удалось всласть полюбоваться Владивостоком. Это прекрасный город, населенный особенными людьми. Там у меня было ощущение, будто я попал за границу – настолько тамошняя жизнь отличалась от того, что я привык видеть в Подмосковье.

Затем были пять с половиной суток плавания на «Ильиче». Я взял самый дешевый билет в шестиместную каюту третьего класса. Она находилась в трюме – там даже иллюминатора не было. Когда теплоход попал в шестибальный шторм, я на собственном опыте ощутил, что такое морская болезнь. Двое суток я практически не ел и не пил, не мог подняться с койки. А когда смог встать, мы с соседями по каюте пошли в ресторан и, несмотря на сильную качку, танцевали твист. Помню, как палуба уходила из-под ног, а пол поднимался практически к самому лицу.

- Как встретила Камчатка?

- Моросящим августовским дождем. С чемоданом в руке я отправился искать ночлег. Мотались с таксистом по всему городу, но все гостиницы были заняты. В итоге все же удалось найти какой-то барак на окраине города под названием «Гостиница», где я благополучно снял комнату за рубль в сутки.

На следующий день я пошел искать работу. Вариант, на самом деле, был один – устроиться рыбаком на судно. Я пришел в отдел кадров рыболовецкого колхоза «Сероглазка» и, поскольку я только недавно вернулся из армии, меня сразу приняли и записали на большой морозильный траулер «Технолог» (махина с четырехэтажный дом!).

Проблема заключалась в том, что отправиться в плавание траулер должен был только через месяц. То есть принять-то приняли, а фактически работы не дали, так что некоторое время я был бичом. Бич – это матрос, ожидающий свое судно на берегу.

Весь месяц я болтался по городу, «проедал» оставшиеся деньги. Чтобы хоть что-то заработать, помогал печнику класть печки: работал подсобным рабочим. Продал все, что у меня было, – даже любимый прибалтийский приемник марки «Спидола». И тут пришла записка из отдела кадров рыболовецкого колхоза определиться на малое рыболовное судно, которое занималось промыслом сельди вдоль побережья. Конечно, это было не столь романтично, как дальние плавания, но других вариантов не было.

Я собрал фибровый чемодан и уже явился на судно, как вдруг неожиданно мое место оказался другой человек. Как выяснилось впоследствии, это спасло мне жизнь: через несколько месяцев судно попало в шторм недалеко от Магадана, и вся команда в составе шестнадцати человек погибла.

- Не передумали после этого выходить в море? Может быть, это было предупреждение?

- Нет, не передумал. Когда, наконец, прибыл мой «Технолог», я отправился в четырехмесячное плавание. Мы дошли аж до Гавайских островов, видели в нейтральных водах японские рыболовные траулеры, американские военные корабли...

А сколько в тех водах акул! Мы их иногда ловили. Некоторые экземпляры были настолько крупными (килограмм по триста), что втаскивать их на борт приходилось всемером. Судовой врач делал из акульих глаз великолепные пепельницы, которые затем продавал за большие деньги. На корабле был сухой закон, но за каждую пойманную акулу медик давал матросам пол-литра спирта.

Во время того плавания я и начал писать. Сначала вел дневник. Мои товарищи рыбаки смеялись надо мной – мол, что это он там все время пишет в тетрадку? А я фиксировал все, что видел, стремился собрать как можно больше деталей. В каютах днем и ночью стояла страшная жара, так что простыня прилипала к спине. Вентиляторы гоняли теплый воздух. Я спал прямо на палубе под открытым небом. Казалось, до огромных звезд можно рукой дотянуться – так низко они висели. В тропиках день наступает сразу, как только показалось солнце, и ночь, как только солнце ушло за горизонт.

- Как долго Вы были рыбаком?

- В общей сложности на Камчатке я провел около года. Честно готов признаться, что жизнь рыбака оказалась не для меня – слишком уж утомляла морская болезнь, да и по родным местам я заскучал.

Вернувшись домой, я поступил на заочное отделение факультета журналистики МГУ. А через год подал документы в Литературный институт им. А.М. Горького. К тому времени уже была готова серия рассказов о камчатских рыбаках, так что меня приняли без особых проблем. Наступили самые светлые, самые лучшие годы моей жизни. В молодости всегда кажется – еще немного и ты на коне. Все мы друг друга называли в шутку гениями...

- Печататься начали сразу?

- Честно говоря, в годы учебы каких-то крупных публикаций у меня не было. Я занимался журналистикой и сотрудничал с газетой города Зарайск, где иногда печатали мои рассказы. Окончив в 79-м году Литинститут, я начал писать пьесы. Сочинил одноактную пьесу и принес ее Александру Мишарину, известному в те годы советскому драматургу. Пьеса понравилась, и он принял меня в свою студию.

- На какие темы писали?

- В основном это были комедии. Помню, одну пьесу я написал под влиянием встречи со страховым агентом, который мне сказал: «Я страхую вас не для того, чтобы в случае несчастья вы получили деньги, а для того, чтобы с вами несчастья не случилось». По-моему, в этом есть что-то! Надо сказать, особого успеха как драматург я не имел, хотя однажды, в 1987 году, был приглашён на Всесоюзный семинар молодых драматургов в Пицунду. Потом я с подстрочника перевел пьесу одного молодого казахского драматурга. И она шла в некоторых республиках СССР, как опера. Вот такие чудеса.

 

- Насколько я понимаю, писательская деятельность не приносила вам стабильный заработок. Чем Вы занимались помимо творчества?

- На протяжении нескольких лет я работал проводником поездов дальнего следования. Прошёл трехмесячные курсы обучения и устроился работать на среднеазиатское направление железной дороги. Постоянно ездил в Сибирь, Казахстан, Среднюю Азию.

Работа тяжелая, особенно зимой, но для меня как писателя были очевидные плюсы. Во-первых, масса свободного времени – на длинных перегонах можно было часами сидеть у окна и писать, писать... Во-вторых, за эти годы я повидал всю страну – побывал в Кемерово, Караганде, Душанбе... Вроде бы, это были города Советского Союза, но там, в республиках, было всё несколько иначе, не по-советски. Процветали и мафия, и вымогательство. Помню, зайдет где-нибудь в Узбекистане ревизор – так ты ему и денег дай, и выпить налей, и ручку импортную подари... Чтобы свою зарплату не отдавать, приходилось «зайцев» возить. В общем, всякое было. В трудные девяностые годы работал в газете «Театральный курьер России» – писал о российских провинциальных театрах.

- В определенный момент творческого пути Вы «переключились» на детскую литературу. Почему?

- Это произошло приблизительно в 1991-м году. Случилось это, можно сказать, случайно. У меня была собака по кличке Чарлик. Однажды мы поехали на рыбалку – я наблюдал за ней и записывал все в блокнот. Дома обнаружил, что получилась целая повесть. Перечитывая ее, я понял, что лучше ничего не написал. Это моя судьба. С тех пор решил работать только в этом направлении.

Первую детскую книжку, «Чарлик», я выпустил за свой счет. Тираж в две тысячи экземпляров разошелся примерно за три года. К сожалению, из-за дефолта 98-го года я ее продавал ниже себестоимости и в итоге остался «в минусе». С другой стороны, именно эта книжка привлекла внимание определенных людей в издательском мире. Меня стали приглашать в московские библиотеки, школы. Появились публикации в детских журналах, один текст даже попал в сборник школьных диктантов.

Однажды меня пригласили в Центральную городскую детскую библиотеку им. А.П. Гайдара, где каждый месяц детские писатели собирались читать свои произведения. Особого успеха я не имел, потому что там, в основном, ценились юмористические вещи, я же писал серьезные рассказы. Но в жизни все взаимосвязано, и любая неудача ведет к следующей странице, которая может оказаться лучше предыдущей. На той встрече я познакомился с людьми, создававшими новый детский журнал «Кукумбер». Журнал принадлежал издательству «Московские учебники», которое выпускало русских классиков и уже известных состоявшихся писателей. У меня сразу же взяли в журнал «Кукумбер» несколько рассказов и опубликовали их полностью, снабдив прекрасными иллюстрациями. Затем в издательстве «Московские учебники» вышла моя книга «Чарлик и другие…» Это был благотворительный тираж (пятнадцать тысяч экземпляров), который разошелся по библиотекам, детским домам и школам г. Москвы – на Московскую область не хватило средств. В 2011 году на выставке «Non/fiction» данное издание вошло в список «Сто лучших книг России».

- С каким издательством Вы работаете на сегодняшний день?

- «Аквилегия-М». Туда меня пригласила известная детская писательница Тамара Крюкова, которой очень понравилась книга о Чарлике.

- На какой возраст рассчитаны Ваши произведения?

- Я пишу для детей старше восьми лет. С каждым годом рассказы у меня получаются все более серьезными, рассчитанными на детей старшего возраста.

Я писатель-анималист, рассказываю о братьях наших меньших. Но это не просто заметки о жизни животных, в рассказах заложен тот или иной смысл, касающийся нашей – человеческой жизни. Иногда получаются вещи, которые в СССР бы точно не напечатали.

Например, повесть о налиме. Это произведение о рыбе и ее существовании под водой. Не сказка, а, скорее, философское размышление о смысле жизни. По сюжету налим попал в забытую рыбаком вершу – ловушку. Поначалу он тосковал, голодал, но потом, когда туда набилась мелкая рыбешка, налиму уже не надо было охотиться, напрягаться – он только рот разевал и ел. У него не было свободы, но зато он всегда был сыт и ни о чем не думал. Очень напоминает жизнь в советское время, когда мы довольствовались малым, но зато были уверены в завтрашнем дне. Неслучайно я назвал повесть «Лучшее время в его жизни».

- Действительно, это, скорее, сказка для взрослых.

- Но это ведь еще не конец. Через год охотник вспомнил о поставленной ловушке. Когда он вытаскивал ее из воды, та от ветхости она развалилась. Налим, привыкший к несвободе и безделью, оказался в очень странном положении. Теперь ему нужно было куда-то плыть, самому добывать пищу, одним словом, – жить. Совсем как в 90-е годы, когда мы, «освобожденные», не знали, радоваться нам или горевать.

- Все писатели работают по-разному. Кому-то лучше пишется по утрам, кто-то пишет только ночью. Один писатель создает произведение в голове и потом переносит его на бумагу, другой же сочиняет сюжет по мере написания. Кто-то месяцами ждет вдохновения... Как это происходит у вас?

- Вдохновение – это для поэтов. Прозаики должны «высиживать» свои произведения. Если ты будешь ждать вдохновения, то ничего не напишешь. На мой взгляд, прозаические произведения создаются за счет силы воли. Нужно настроиться на работу и, может быть, даже где-то заставить себя писать. А потом в какой-то момент наступает перелом, процесс запускается, и все идет как по маслу. Ты весь там – в своем произведении. Например, налим – это единственная рыба, которая мечет икру в декабре. Когда я писал о ней, то в своем воображении буквально погружался под лед, меня даже знобить начинало.

Возможно, поэтому церковь во все времена довольно холодно относилась к разного рода сочинителям. Ведь неизвестно, кто водит рукой писателя или поэта во время процесса творчества – Господь или дьявол? А оценивать, на мой взгляд, надо по результатам работы. Как написано в Евангелие: «по плодам узнаете их». Если писатель пишет о тоске, ненависти, если он не видит выхода из ситуации – это, конечно, дьявол. Настоящий же писатель должен давать читателю надежду, выход из тупика. Но без мощной позитивной энергетики этого сделать не удастся.

- Почему Вы стали писать именно о животных?

- Во-первых, это вечная тема, которая всегда будет интересна. Во-вторых, животные, в отличие от человека, честны перед Богом. Они на протяжении всей жизни остаются такими же, какими их создала природа. Они убивают только для того, чтобы прокормить себя и своих детей, а не из ненависти. Кроме того, животные обладают интеллектом – ученые доказали, что некоторые виды могут различать до восьмисот слов.

- Когда Вы стали членом Союза писателей России?

- Поздновато – в 2002-м году.

- Ваши любимые авторы?

- В последнее время перечитываю Ремарка. Он как никто другой описывает чувства человека, «хватает» за самое сердце. Из наших же писателей мне ближе всего Пришвин, Аксаков, Астафьев, Бианки.

- А из современной литературы что читаете?

- В основном, я слежу за творчеством тех, кто пишет для детей и подростков – Крюковой, Седовым, Соколовой. Однажды Маркеса спросили, как он создает свои произведения, на что тот ответил: «Я хочу написать так, чтобы читатель не мог оторваться, чтобы ему не было скучно». Многие современные авторы плетут словесные кружева, совершенно не задумываясь о читателе. Прежде всего , они хотят понравиться критикам, членам жюри престижных литературных премий.

При написании книг я полностью погружаюсь в тему. Прежде всего, выбираю интересное мне животное и собираю о нем информацию. Например, во время работы над «Историей рабочей пчелы» я перелопатил много книг, общался с пасечниками, досконально изучил мир этих удивительных насекомых. При этом я ведь создаю не научный труд! Моя задача – написать интересную повесть с захватывающим сюжетом. В то же время текст должен быть максимально сжатым и информативным. В моих произведениях чувствуется влияние драматургии. Именно драматургия научила меня бережному отношению к слову. Не должно быть ничего лишнего! Писать следует по принципу «меньше слов, больше действия и мыслей». Именно так я и работаю.

- Что можете порекомендовать молодым начинающим писателями?

- Не обольщаться. Если молодой писатель хочет стать богатым и знаменитым, об этом надо сразу забыть. Во всем мире лишь единицы живут за счет литературного труда. Основная же масса параллельно работает в совершенно других сферах. Когда я учился в Литературном институте, нас было восемьдесят процентов парней и двадцать процентов девушек. Сейчас все наоборот, потому что профессия писателя перестала кормить.

- Чем занимаетесь в свободное время?

- В теплое время года езжу к себе в деревню в Зарайский район. Рыбалка, лес, природа... Зимой сижу дома и пишу. Останавливать творческий процесс нельзя, иначе теряется смысл жизни. Страшно, когда человек, выйдя на пенсию, уже не ждет в жизни ничего хорошего, у него нет цели. А творчество продлевает жизнь.

- А какая у Вас цель?

- Добиться мастерства. Недавно я сдал в издательство новую книгу и мне кажется, она получилась. Опять о животных: буром медведе, лосе, северном олене, бобре, домашней корове.

- Вы бываете за границей?

 – В 2002 году у меня умерла мать, оставив в наследство двадцать восемь тысяч рублей. Передо мной встала дилемма – купить новую мебель или поехать в Париж. Выбрал второе, причем отказался от платных экскурсий и изучал город самостоятельно. Гулял по Лувру, пешком забирался на Эйфелеву башню, катался с горки в аквапарке. На русском кладбище познакомился с графиней (спросил, где могила Ивана Бунина?) Полтора часа она была моим личным гидом. Само собой, был и в «Мулен Руж». Красивое место!

- Вы сотрудничаете с Раменской центральной библиотекой?

- Да, меня часто приглашают туда. На встречах с детьми я всегда стараюсь донести до них самое главное правило жизни – никогда не сдаваться! На Международном литературном конкурсе им. С.В.Михалкова я получил премию детского жюри за повесть «Старый лис». Там по сюжету главный герой попадает в сложнейшие обстоятельства, но, несмотря ни на что, не сдается и борется за свою жизнь до конца. В критической ситуации берите пример с моего лиса!

- Владимир Филимонович, спасибо за интересную беседу!

Текст: А.Волчан

Фото предоставлены Каменевым Владимиром Филимоновичем


Поделиться:

30.06.2014

Вернуться к списку новостей

  

Оставить отзыв

Заголовок:
Имя:
E-Mail:
Сообщение:
 

реклама

    • image
    • image
Google+